Карманные записки [сорок первая]

В поисках реальности

Весенний ветер приятно освежал. Легкое дуновение, запах цветов. Мутный, усталый взор слегка прояснился. Солнце неприятно ярко светило, но не мешало. Не хотелось думать, что вокруг все не реальное, ложное и раздражительное. Где-то в глубине стального организма забилось монотонно сердце, кровь ощутимо начала омывать стенки сосудов. Нервы просыпались после шока, электрические сигналы чувствительно пробивали себе путь до мозга. Ожило осознание окружения, пора начать шевелиться. Стальные руки ощупали пространство рядом с телом. С легким напряжением торс оторвался от земли, придав телу сидячее положение. Плечи с механическим лязгом расправились, в спине зашевелились пластины, раздвинувшие грудную клетку. Теперь можно было вдохнуть воздух полной грудью. Теплый, сочный, полный запахов. Взгляд сфокусировался. Степь, зеленое безграничное море, иногда разрываемое оазисами из полевых цветов. Запустились системы навигации. Спутники сразу ответили и стало понятно, где и что находится. Главное, что бы это не было очередным обманом. Ноги подтянулись, суставы налажено согнулись и стальная машина поднялась во весь двухметровый рост. Позвонки в спине с шипением раздвинулись, обнажив стальной гребень вдоль всей спины. Солнце матово отливало на темно-синем металле, изъеденном кое-где коррозией, кое-где покрытом копотью от попаданий плазменных зарядов, на плечевых щитах красовалось множество засечек. Машина, в недрах которой бился нежный разум, смотрелась среди этого живого благоухания как-то неестественно. А когда она сдвинулась с места, взрывая металлическими ступнями темную землю, стало жутко. Этот мир был явно не предназначен для таких существ.

В сотый раз он шел к этому одиноко стоящему зданию. В сотый раз его окружала совершенно другая реальность. В сотый раз он преодолевал эти два километра. Были на его пути и развалины городов, и непроходимые болота, и поля сражений, и еще десятки разных пейзажей. Без сна и отдыха он искал среди этого калейдоскопа реальностей ту, что приняла бы его.

На ходу он сорвал цветок, поднес к носу, сладкий запах, смешанный с травянистыми оттенками. Ноги принесли его на вершину холма, откуда открылась печальная картина. Огромный город, над которым словно сгустились сумерки, смотрел на всех пустыми глазницами окон заданий. От домов, оплетенных растениями, среди которых роились насекомые и птицы, тянуло не дружелюбностью. Тишина вокруг была пронизана тоской и ожиданием. Машина сдвинулась с места и размеренным шагом направилась к высокому многоэтажному зданию. Дом стоял как-то отдельно от всех и был сооружен из стекла и бетона, в то время как остальные были из пластика и кирпича. Стекло давно во многих частях дома покинуло свое положенное место, от чего среди блестевшей на солнце гладкой стены красовались черные пробоины. Дом потерял часть своей высоты, лишившись по какой-то причине крыши. Торчавшие в небо прутья арматуры придавали зданию футуристичный облик.

Когда под ногами заскрипело битое стекло, рассыпанное по искореженному растительностью и эрозией асфальту, он становился что бы осмотреться. Большая парковка, пустая, с торчащими обломками фонарей освещения. Серый бордюрный камень, оплетенные вьюном стены первых двух этажей. Витрины магазинов, чудом уцелевшие, наполненные выцветшими товарами и искривленными фигурами манекенов. Сорванные двери, обнажали темные и холодные внутренности здания. Стальные ступни уверенно направили машину к входу в жилой подъезд.

Двухметровая фигура нырнула в темноту, ночное виденье активировалось мгновенно и переход от яркого солнца к зеленоватой ауре разоблаченной темноты не сильно ударил по глазам, а только снял напряжение. Обшарпанные стены, сбитые и искривившиеся ступеньки, закрытые ободранные двери квартир. Шаги отдавались гулким эхом во мраке недр здания. До слуха донесся легкий посторонний звук, машина замерла. Это была песня, тянувшаяся откуда-то сверху, тихая ласковая, словно детский голос тек размеренным ручьем. Он отметил про себя, что так его не встречал еще ни один мир, в котором он побывал. Чувствительные сенсоры засекли положение источника звука. Он снова зашагал вверх по лестнице. Песенка становилась все более четкой, но кроме чистоты голоса ее певшего ни чего не менялось. Текст по-прежнему был непонятен, лингвистический анализ не давал четкого результата, язык для восприятия невозможно было определить. Наконец он поднялся на этаж, где должен был располагаться источник звука.

Просторная лестничная клетка с полоской солнечного счета падавшей сквозь узкое окно. Три закрытые двери квартир, сливавшиеся с серыми стенами. Голос тек из-за одной из них. Воздух здесь был плотнее, словно наполнился каким-то эфиром. Машина шагнула к ближайшей двери, стальная рука обхватила дверную ручку, поворот, щелчок. Дверь со скрипом открылась.

Солнечный свет на мгновение затмил собой все, а когда глаза адаптировались еще мгновение, кроме ярко-голубого неба, видно ни чего не было. В этот момент в голове эхом отозвался голос:
- Кто ты? – песня прекратила литься и теперь обладатель детского голоса разговаривал с ним.
- Я? Меня зовут А301, бессмертный первого поколения, - ответила машина, не тратя много времени на размышления.

Глазам открылась печальная картина, часть здания здесь обрушилась и полквартиры исчезло в провале, обнажив арматурные внутренности стен. Синее небо словно захватило все пространство здесь, ветер придавал упругости окружающему воздуху.
- Проходи, чувствуй себя, как дома, - пропел голос в голове.

А301 с тяжестью в движениях вошел в квартиру повернул направо, потому как слева зиял обвал и торчала подобно кольям арматура. Правее двери квартира имела обжитой вид. Чистый пол, очаг, сложенный из обломков кирпичей, в котором теплился небольшой огонек. Ряды шкафов вдоль стен, забитых книгами, стол, на котором видимо обычно готовили и ели. Кресло-качалка недалеко от очага. Все это пряталось от солнца за толстым занавесом, который сейчас был собран и притянут ленточкой к стене. В глубине комнаты виднелись еще двери, видимо это был санузел и спальня.

В кресле-качалке сидела девочка лет двенадцати, она воззрилась на гостя большими синими глазами и, улыбнувшись, взглядом предложила сесть на стул у стола. А301 прошел вглубь комнаты и опустился на пол напротив девочки:
- Я стул могу сломать, - пояснил он свои действия.
- Рада тебя видеть, - девочка снова ярко улыбнулась, - а то скучно у нас тут, - она развела руками, - даже песни уже не развеивают тоски.
- Ты тут одна живешь? – спросил А301, рассматривая девочку. Синенький сарафан с ремешком под грудью, беленькие сандалии, розовый бант.
- Да, совсем одна, - девочка покосилась взглядом в сторону, - сколько себя помню, - она взглянула в глаза А301. Машина от этого взгляда заметно вздрогнула и повела плечами.
- Сколько тебе лет? – спросил А301, после такого пронзительного и полного тоски взгляда.
- Я сбилась со счета где-то в лет тридцать пять, - девочка кивнула в сторону календаря висевшего на стене. Ветер трепал глянцевые страницы календаря, на которым мелкими рядами по семь штук в группе были нарисованы палочки перечеркнутые наискось.
- Еще сносно жилось пока день сменял ночь, а как только солнце застыло в зените и погода перестала меняться, стало совсем худо, - дополнила девочка, на ее лице проступили морщины и она больше не улыбалась. – А ты, бессмертный, сколько уже скитаешься? – спросила она неожиданно.

А301 исподлобья взглянул на это создание, что так призывно пело в этом пустом мире, и тяжело произнес:
- Около сотни реальностей уже, - вздох, произведенный его механическим телом, удивил девочку, которая мимикой показала, что заметила это действо.
- Что собираешься делать дальше? Из этого мира нельзя уйти, - произнесла девочка, выражая взглядом издевательский интерес к грядущему ответу.
А301 усмехнулся, поднялся с пола и, протянув руку девочке, произнес:
- Пойдем покажу, - девочка растеряно на него посмотрела в ее глазах промелькнула нотка страха, но потом она спрыгнула с кресла, оббежала очаг и взяла огромный, по сравнению с ней механизм за руку.
- Показывай, мне все равно терять нечего, - она лучезарно по-детски улыбнулась.
Они спустились вниз на асфальтовую площадку переливавшуюся мириадами бликов солнца, отраженного от битого стекла.
- Что бы изменить реальность вокруг себя надо начать в ней сомневаться, сомневаться в существовании каких-то правил, по которым живет этот мир и тогда, ты сама непроизвольно начнешь изменять положение вещей, потому что сомнение порождает правильный на твой взгляд распорядок. Как это сделать решает каждый для себя сам, - А301 стал шагать вперед по парковке, обратно к тому месту откуда пришел в этот мир.

Где-то на периферии зрения реальность дрогнула, подобно тому, как дрожит воздух над раскаленной солнцем дорогой, только тут стало дрожать и изменяться все от неба, солнца и зданий, до асфальта под ногами. Девочка крепко вцепилась в его руку, плавным жестом он поднял ее на руки, она ухватилась за выступы металла на его шее и устремила свой испуганный взгляд вперед, там за холмом, на который они стали подниматься был уже какой-то другой мир, темный и холодный, но другой. Каждый шаг А301 порождал идею о том, что все в мире можно сдвинуть с мертвой точки, если очень сильно этого пожелать. А если себя убедить, то можно изменить и всю реальность вокруг.

Солнце за спиной угасло, наступила тьма, пустота и тревожное ожидание охватило обоих. А301 начал тихо шептать предупреждения о том, что может ждать их в новом мире, девочка внимательно слушала и крепче прижималась к холодному металлу. Тяжелые шаги удалялись во тьму и становились все тише и тише.

Карманные записки [сороковая]

Что такое счастье?

Медленно ползла по руке струйка крови. Темная, бордовая струйка. Добравшись до кисти, сделав несколько зигзагов по тыльной стороне ладони, она устремилась по указательному пальцу к краю. Собравшись в каплю, оторвалась и невзрачно упала на землю. Он помутневшим взором смотрел, как кровь медленно покидает его тело. Больно не было, было обидно и досадно. Досадно за свою жизнь, которая, совершая неимоверные зигзаги, так и не принесла ему ни чего похожего на счастье. Счастье, какое свободное слово, вселяющее тепло, спокойствие, иногда радость. Глаза медленно прикрылись, становилось зябко и холодно. Он улыбнулся. Все-таки он знал, что такое счастье, просто не понимал этого. Наверное, чего-то не хватало, что бы осознание счастья пришло к нему. Сил усмехнуться уже не было, но он попытался. Боль пронзила тело и он, дрогнув, снова замер. Может быть, столь печальный конец и был венцом всех его деяний. Что он сделал или не сделал в жизни, за что в глубине души затесалась такая жуткая тоска? Вокруг было все, он черпал сколько мог, стремился быть лучше и у него это получалось, всегда трудился, всего сам добивался. Каждая копейка была заработана трудом, каждая радость, которую он приносил другим была безвозмездной. Люди тянулись к нему, была куча друзей. Когда все пошло не так? В теле поселился стойкий холодок, он его уже не чувствовал. Костлявая уже близко, остались мгновения, вытянувшиеся в вечность. Мысли, догадки проносились стремительным потоком, он проворачивал всю свою жизнь, вспоминал все яркие мгновения, оглядывался на не самые веселые моменты. Был ли он злым или добрым. Кто теперь рассудит? Он открыл глаза, в них проявилась ясность, понимание и страх. Да пришел страх того, что это последнее что он вспомнит и увидит. Больше в эти мысли будет добавить нечего. Захотелось жить. Он стиснул зубы, как ему казалось, до белизны в губах. Но рваться было уже некуда, помощи ждать бесполезно, оставалось только принять все, как есть. Он закрыл глаза, умиротворенно вздохнул и душа опустела. Кровь медленно стекала по руке на землю. Героем побывать не удалось, первая же героическая выходка закончилась вот так, бесполезно, безрезультатно. Подобен ли удел такой многим, или же это всего лишь случай? Вопросов много, но для счастья не нужны на них ответы, это единственное, что он понял…

Карточный набор [карта третья]

Пять четвертей одного целого

Пять четвертей одного целого. Рассыпались в одно мгновение. Звездами шаткого изумления упали на землю. Сердце остановило свой бег, все замерло, лишь взгляд медленно чертил в суете будней штрих отчаянья. К горлу подкатил ревущий крик и картина ожила, ладони в одно мгновение сошлись, стремясь сохранить еще то, что не упало. Боль пронзила грудь. Тени вздрогнули, заплясали, посмеиваясь, подобно чертям. Огнь, свет, все разом обрушилось стремительным потоком. Тело ощутило свое существо. А потом тьму вокруг смело.
- Первый, первый, первый! – разрывался эфир. – Я семьдесят седьмой, требуется воздушное прикрытие, быстро, - рыпение передач, - Соколов, твою мать, а-а-а… - цепочки ругательств, предсмертные крики, эфир излучал боль.
А он стоял в самом центре мясорубки и неизвестно, что его хранило, то ли ангелы, то ли сама смерть выписала ему билет на последний поезд. Трассирующие пули с шипением проносились над самой головой, некоторые рикошетили о массивные пластины брони на руках. Рядом сошлись в рукопашной штурмовики. Снаряды рвались буквально у ног.
Что же оборвалось, что же такое произошло. Пять четвертей одного целого. Это было тут совсем рядом. Он видел эти осколки судьбы, что пали на горящую землю. А потом пред ним появилась вьющаяся фигура, броня ее переливалась и была гибкой, словно поток воды. Лик скрыт под дымящими фильтрами, взгляд, блестящий где-то в глубине под забралом. Враг медленно поднял клинок. И снова мгновения потянулись как во сне. Руки разомкнулись, одна ладонь сжала то неведомое, что проскочило сквозь сознание. Вторая выхватила увесистый пистолет, ноги выкинули ловкое па, уведя тело с траектории удара врага. Выстрел, звонкий треск и шлем противника рассыпался, брызнула темная кровь.
Нет не сейчас, нет не сегодня, у смерти и так хватит душ для поставки на небеса. Есть та маленькая часть судьбы, что осталась в руках, ее можно теперь изменить, дополнив четвертью четвертями до целого. Все в твоих руках…

На осколках бытия (зарисовка)

Тучи давно затянули все небо и в их глубине переливами вспыхивал и угасал загадочный свет. Дождя не было, хотя гроза должна была сопутствовать ему. Наоборот с неба падал черно-серый снег. Он уже укрыл собой все вокруг, от этого стало совершенно темно. Где-то вдали горело пламя большого пожарища. Последний огонь цивилизации. Кругом все уже погасло и последняя жизнь уже отправилась в какую-то из двух божественных ипостасей.
Он поднялся на холм, что бы лучше видеть догорающий вдали огонь. Он остался один все его цели и желания потеряли былые краски и казались детской глупостью. А ведь он старался жить полной жизнью. Не удавалось всегда быть на высоте, но тем не менее он старался. А сейчас это стало ненужно потому что теперь не стало тех ради кого стоило биться о прутья клетки жизни. Он воткнул клинок в землю и сел на почерневшую траву. Забрало шлема неохотно раскрылось, он так долго его не снимал, что оно словно срослось с его лицом. В нос ударили смешанные запахи гари, кислоты и еще чего-то. Он непроизвольно поморщился, но опускать забрало обратно не стал. Другой на его месте пустил хотя бы скупую слезу, от безисходности охватившей все существо, но он потерял способность плакать, так же как и способность проявлять жалость, сострадание, любовь. В один прекрасный день он росто согласился променять все это в обмен на жизнь.
Он знал, что его рука будет лежать на рукоятке того клинка, который отправит на тот свет последнюю человеческую душу, его глаза узреют конец мира, и ноги приведут его к краю бытия. Он не сберег для себя последней пули и даже не задумывался над тем что бы умереть, когда вырывал сердца у тех, кто сопротивлялся его воле. Променять все ради того, что бы стать чем-то сверхчеловечным. Глупо, наверное, было так поступать, но одиночество еще мало кого убивало.
Тонкое механическое щупальце, обладателем трех пар которых он стал, забралось в плоский металлический рюкзак за спиной и вынуло небольшую записную книжку. Он стал листать ее. Это был дневник, записки из ада. Сам он не вел дневника, он и так прекрасно помнил самые ужасные моменты, потеря человечности породила в нем четкую память самых кровавых и душераздирающих сцен, как ни странно они причиняли ему боль, когда приходили в коротких сновидениях.
Темнота вокруг не мешала ему читать написанное мелкими, четкими, рубленными буквами. Страницы дневника видно когда-то слегка подмокли, кое-где испачканы кровью иногда встречались грубые рисунки.
“…Прошел месяц после первой бомбардировки. Ядерных бомб не падало, но густой зеленоватый дым затягивавший город осел только пару дней назад и люди стали выбираться из убежищ. Военные стали собирать нас в концентрационные лагеря, тех кто выглядел здоровым сразу брили налысо переодевали в камуфляжную форму и куда-то отвозили. Сегодня настал видимо мой черед…”
Даты и заметки, иногда короткие, иногда глубокомысленные. Бумага экономилась и строчки со временем стали ложиться плотнее и буквы становились менее разборчивыми.
“…Пережил тяжелый бой, из взвода живых осталось пять человек, обессилел, но до безумия рад, что жив…”
“…Яркие вспышки в дали говорили о том что танковая бригада напрасно потеряна, даже мне было очевидно, что приказ был каким-то дуролом ством, но все по какой-то неведомой воле не стали возражать и стали прощаться с танкистами. Среди них был молодой парень, видимо совсем мальчишка, но под слоем грязи и нахлобученным шлемофоном понять это до конца было не дано. Он плакал, размазывал слезы по лицу, но когда забирался в рубку танка даже не оглянулся. Кто только удосужился разжечь эту войну? Приказ передислоцироваться…”
“…Давно не писал, потому что уже неделю наша рота, или то что от нее осталось, в марше, капитана убили, лейтенант не нашел ни чего умнее чем уйти из района боевых действий. Последний спутник погас восемь часов назад, кто-то сказал, что это все конец. Идем в слепую, в любой момент может появиться какой-нибудь заградительный отряд противник и тогда осатанеться молиться, что рубаха, в которой я когда-то родился не распуститься…”
“…Видели ряд вспышек, будто солнце взошло, далеко на западе. В ход пошло то чего старались не выпускать из шахт всеми силами. Последний аргумент. Интересно кто кого бомбит? Связь со штабом оборвалась еще два дня назад, мы были предоставлены сами себе…”
“…Ночью ввязались в бой с колонной механизированной пехоты противника. Потерли двух бравых ребят, рванувших в первых рядах на пулеметы. Бронетехника фонила как жерло ядерного реактора. Добычу пришлось бросить и уходить как можно быстрее. Патроны были потрачены зря, а где их сейчас взять? Стал замечать, что кочевой образ жизни для меня становиться привычным, кусок хлеба и консервы приходиться добывать с боем, либо грабежом. Рота превратилась в кочующее племя, пару раз набредали на поселки, где скрывались беженцы. Лейтенант отстраненно смотрел как солдаты насиловали женщин, мужчин среди беженцев не было, либо это были старики или подростки. Еду отнимали и уходили…”
“…Не дом, а крепость. Неожиданный отпор жителей заставил с потерями отступить. Решили обойти. Через несколько часов встретили взвод десанта противника, потрепанный, но боеспособный. Выучка врага дала о себе знать, наша рота сократилась до взвода. Десантники бились как-то ожесточенно на смерть, когда осматривали их трупы обнаружили, что они чем-то заражены. Как бы не подцепить заразу и узнать откуда они пришли…”
“…Нашли свою военную базу! По какой-то причине ее бросили, возможно химическая атака или еще что, но сегодня я впервые за полтора месяца помылся, наелся и как свинья напился…”
“…Решили обосноваться на базе, восстановили периметр, проверили технику и вооружение. Жить можно. Есть бункер на глубине пятнадцати метров под землей. Лейтенант доволен как слон. Хотя все остальные то же…”
На полях рисунок: цветочки, солнце в углу страницы. Неужели они думали, что для них все закончилось?! После бомбардировки складов с химическим оружием в атмосферу было выброшено тонны “Тихого убийцы”. Он хмыкнул и перелистнул страницу.
“…Ночью раздались выстрелы на постах, все в мгновение ока оказались на позициях, посреди обломков центральных ворот стоял трейлер, изрешеченный пулями охраны и автоматических турелей. Кто-то пытался взять нас штурмом, но горячий свинец остановил эту жалкую попытку. В трейлере нашли трупы трех вражеских солдат. Все они были чем-то заражены и ко всему проему страдали лучевой болезнью…”
“…Видимо зараза добралась и до нас. Помутнение рассудка стало частым, на коже появлялись язвы, ни какие лекарства не помогали. Медик ни чего не мог сделать, автодок в медпункте базы выдал диагноз - рак. Лейтенант только разбил монитор. Среди ребят стали происходить пустые ссоры и драки, у всех явно выросла агрессивность. Я решил переселиться из казармы в комнату охранения, среди мерцавших мониторов систем слежения спалось гораздо спокойнее…”
Последняя запись была сделана в спешке, в дневнике оставалось еще пару страниц чистых.
“…Ночью бойцы начали очередную драку из-за еды, но дальше началась резня, кто-то вбежал в столовую с окровавленными руками и завопил, что лейтенанта убили. о взводе воцарился хаос, мало того что половина перебила друг друга, так охранные системы сошли с ума, они сигнализировали о присутствии чужаков на территории базы. Сержан взял командование на себя и вроде бы привел оставшихся в порядок, построив и раздав приказы. Не успели все разойтись выполнять их как в кто-то срезал очередью сержанта и еще несколько солдат. Что произошло дальше я не видел, потому как спрятался в бункере. Сверху все стихло. Слышен гул лифта. Я беру автомат… Не поминайте лихом!…”
Увлекательное чтиво. Он достал зажигалку и поджог уголок дневника. Пламя охотно стало пожирать бумагу. Он раскрыл ладонь, через броню перчатки жара не ощущалось и он поднял догорающую записную книжку вверх, давая ветру возможность развеять ее прах.
Жаль конечно что все так случилось, но реальность уже не переиграть. Разлетающиеся искры тонкими огоньками прорезали темноту. Они напоминали гаснущие фейерверки той новогодней ночи, когда он сидя один в пустой квартире смотрел в окно и пил водку без закуски. Ему казалось что жизнь закончилась. Но как ни странно, тогда это лишь казалось. Катастрофа в одной душе ни когда не нарушала размеренного тока жизни всех остальных. Он рассмеялся, этот жуткий смех в темноте пустого мира сал похож на зловещее эхо. Катастрофа мира уже не могла изменить его собственного порядка жизни. Всего одно сильное желание стереть все с лица Земли в новогоднюю ночь, позволило достичь ему абсолюта.
Он тряхнул пепел с ладони, взял клинок в руку и медленно побрел к уже почти угасшему впереди огню…

Хроника №30

Я открыл глаза. Надо мной был белый потолок, на котором играли солнечные блики. Все вокруг было залито солнечным светом, падавшим из окна справа от меня. Где-то в далекае журчала вода и слышались голоса людей. Они явно веселились. Я повернул голову к окну, оно было открыто. Теплый летний ветерок играл с тонкой тюлью. Комната не была похожа на больничную палату, это была скорее спальня, но рядом со мной стоял диагностический аппарат и стойка с капельницей. Лежал я на обычной кровати застеленной жесткими простынями. Я сел. Прямо передо мной на дальней стене висело большое зеркало, под ним была тумбочка заставленная всякими вещами. В углу комнаты виднелась информационная панель, на которой беззвучно что-то крутилось. Я свесил ноги с кровати, прицепленные ко мне провода стали с щелчками отрываться от меня. Я аккуратно вынул катетор из левой руки и встал. Из одежды на мне был только больничная пижама. Я обежал взглядом комнату еще раз и нашел на стуле рядом с кроватью аккуратно сложенный комплект одежды. Когда я обходил кровать каждый шаг давался мне с какой-то вялостью, доядя до стула я понял что уже устал, я сел на кровать и стал переодеваться. Одежда была вся черная и очень походила по покрою на армейский универсальный комбенизон. Я застегнул комбенизон до самой шеи и подошел к зеркалу. Выглядел я как-то помято на лице красовались розовые шрамы от швов, кожа была необычно бледной, особенно это контрастировало с черным комбенизоном. И было что-то еще не так в моей фигуре. Я подошел в плотную к зеркалу и посмотрел на свои глаза. Легкая дрожь пробежала у меня по телу, дыхание сбилось. Ноги подкасились, я оперся на столик перед зеркалом всем своим весом. Я не мог оторвать взгляд от своих собственных глаз. Они были желтыми. Желтыми как у солдатов апокалипсиса. Я отвернулся от зеркала, зажмурил глаза, потом повернулся и посмотрел снова, теперь они были серыми. Судоржний вдох породил дрожь во всем моем теле, я поправил еще раз комбинезон и вышел из комнаты.

Передомной был длинный корридор с ковровой дорожкой на полу и картинмаи на стенах, справа и слева были белые двери. Здесь было тихо и все окружал полумрак. Я прошол в конец коридора , где была лесничная площадка. Винтовая лестница привела меня в большой холл, в котором стояло несколько человек в военной форме и что-то обсуждало. Среди них была знакомая мне фигура. Она стояла ко мне спиной и услышав мои шаги по паркету обернулась. На ее бледном лице появилась улыбка:

- Доброе утро, Цер! - поизнесла она. Двое военных разговаривавших с ней замолчали и уставились на меня.
- Доброе… - протянул растеряно я.
- Там на террассе тебя ждут, - произнесла она, сделав указывающий жест в сторону.

Я кивнул и пошел в указанном направлении. Нарва. Эмоции, мысли и воспоминания перепутались у меня в голове. Я вышел на террассу. Там был фонтан в тени арочного свода и стоял столик, за которым сидела Эльга и еще несколько человек из моего боевого звена. Увидев меня Эльга встала, подошла, взяла за руки и молча усадила за стол. Я смотрел на нее и не понимал, что происходит вокруг, какие-то обрывки памяти приносили только картины сражений и боли. Я не ощущал окружения этого мира.

- Что тут происходит? Что это за место? - спросил я, посмотрев на Эльгу.
- Мы проиграли войну, - сказал один из моих солдат.
- Черный Предел поглотил все, - сказал второй.
- Нам дали новую жизнь люди апокалипсиса, - произнесла Эльга.
- Только через смерть можно возродиться здесь в мире за черным пределом, едиственно возможном мире, - произнесла незаметно подошедшая Нарва.
- Мы были созданы высшими силами пространства и времени для того что бы спасти мир людей от гибели, - произнес военный пришедший следом за Нарвой.
- Спасти тех, кто сами разрушили своий мир, найдя способ изменения мироздания, - снова сказала Нарва, - я была первой кто смог пройти в ваш мир, через союз человека и создания апокалипсиса, я открыла путь для наших армий.
- Но вмешался ты и много людей погибли до окончания нашей мисси… - сказал военный.
- Теперь все кончилось и мы снова можем жить в мире и спокойствии, - произнесла Эльга…

Слушая эти фразы мне казалось, что я в каком-то страшном сне… Неужели теперь так будет всегда. Солнечный свет проникавший в самые неприметные щели как-то необычно заполнял пространство между предметами. Я осмотрел всех вокруг и внутри меня все сжималось. Как же так?….

Хроника № 29

Становилось все темнее и темнее. Люди высыпали во двор лагеря и смотрели в сторону зашедшего так неожиданно солнца. Кто-то с наблюдательной вышки закричал:
- Черный Предел движеться!
А я застыл в одной позе, перед моими глазами все поплыло и стало меняться…

Ключ упал на гладкий бетон дороги, я и Нарва столя в шаге от него, друг на против друга. Оба смотрели друг другу на глазницы шлемов. Кровь солдат стикала с рук Нарвы. Они были в крови по самые локти. Я не успел понять, что и как произошло. Сначала одному из солдат оторвало руку, потом умер другой, его тяжелую броню разворотило словно консервную банку, а потом Нарва открыла шквальный огонь, стремительно сближаясь с боевой группой. Шедшие впереди умерли сразу, те кто успел отреагировать откатились под прикрытие стен домов и столбов, потому что стало ясно, что откуда-то стрелял снайпер. Остался я один у бомбы. Я достал ключ. Тем временем Нарва уже отбросила штурмовое орудие и вынула два коротких клинка. Время растянулось, я видел как погибали мои люди и видел как надвигалась на меня угроза, моя рука казалось очень медленно доставала ключ, я очень медленно делал шаг в сторону бомбы, тянулся к активационному замку. А потом ток времени словно ускорился обратно, Нарва метнула клинок, лезвие которого пробило мне перчатку и правую руку с ключом…

Я вздрогнул, стоявшая рядом Эльга подскочила ко мне:
- Цер, что с тобой!
Я выплюнул на деревянный пол сгусток крови и сложился пополам.

Нарва пошла в атаку, я выхватил клинок из своей ладони и, подставив под ее нож бронированное предплечие правой руки, тут же нанес ответный удар, Нарва увернулась и изловчившись ударила меня ногой, я споткнулся о самоходку бомбы и упал навзнич. Нарва подняла ключ, я успел уже встать на ноги иприготовился напасть.
- Ха, - я сделал выпад, но Нарва только отступила и повела указательным пальцем.
- Стой! - бросила она, когда я снова выпрямился и сделал замах.
Я замер.
- Извини меня, Цер, - произнесла она.
И только сейчас я почувствовал спиной, что на прицеле, совершенно раскрыт. До этого меня защищала бомба и закрывала Нарва.
- Прости, - тихо произнесла нарва.
Звонкий удар в спину, импульс боли, обжогший мозг и тьма, мгновенная тьма.

- Цер! - кричала рядом Эльга, глядя как я сложился на полу выплевывая кровь. - Помогите кто-нибудь!
Перд глазами у меня все плыло я видел стальную фигуру перед собой, руки фигуры были в крови, а в одной из ладоней зажат ключь. Фигура начала расплываться, она подняла забрало шлема и посмотрела на меня, в глазах огонь и ненависть и при этом нежность и любовь.
- Прости, - произенасла фигура и роасплылась в лучах золотистого света…

Хроника № 28

Мы сидели в полусумраке, плотные шторы на окнах были закрыты и слабо пропускали свет вечного дня. Эльга сидела на своей кровати, подтянув колени к груди. Я сидел за большим столом, стовшим в центре комнаты и медленно пил остывший чай. Мы молчали. Я разглядывал свои руки и вспоминал все, что я ими сделал. Здесь в этом осколочном самом крайнем мире за Черным Пределом я стал вспоминать, кто я есть на самом деле и почему таким стал…

“…- Капитан Цер! Что вы можете сказать в свою защиту? - седой генерал сверлили меня взглядом, сейчас я для него был ничтожеством, нарушившим приказ.
- Сказать что-то в свою защиту, - прошептал я достаточно громко, чтобы это поняли только судьи, - Я не считаю себя виновным в нарушении приказа! - сказал я уже в полный голос.
- Но вы его нарушили! - воскликнул генерал.
- Я спас людей! Разве жизни людей это пустое место? Бесценок? - возразил я.
- Здесь трибунал задает вопросы! - пониженым тоном произнес генерал.
- Теперь вы подвергните опасности гораздо большее число людей чем раньше. Вы понимаете, что в штабе не дураки сидят! Цер! Вы наш лучший кадр, мы послали вас доверяя вам! - продолжил говорить сидевший по правую руку от генерала полковник Синица, мой непосредственный начальник, это его приказ я нарушил.

Комната, в которой заседал трибунал была просторной и пустой, у входных дверей стояли охранники, генерал и двое наблюдателей сидели за простым столом, я стоял в трех шагах от них.

- Какие последствия могут повлечь мои действия? Если вы мне их не освятите, я не признаю себя виновным, - произнес я.

Генерал скривил лицо, словно мои слова причинили ему боль, он раскрыл лежавшую на столе красную папку и стал зачитывать:
- Капитан первого ранга Цер, признается виновным в нарушении приказа и не подчинении вышестоящему по званию и восемьсот зтидцать первым военным трибуналом приговаривается к десяти годам тюремного залючения. Приговор обсуждению не подлежит и приводится в исполнение с пяти часов сегодняшнего дня…”

А потом, ко мне в тюрьму пришел военный адьютант и передал пакет с секретным приказом, на следующий день я был в военном тренировочном лагере, где-то в джунглях и проводил брифинг для своего некогда бывшего, а ныне обретенного, а потом снова потеряного боевого звена…

- Цер, - подала голос Эльга, я очнулся от воспоминаний и посмотрел на зашторенное окно.
За ним быстро темнело, я вскачил со стула, подбежал к окну и раздвинул шторы. Окно выходило у меня во двор лагеря и сейчас по нему стремительно потянулись тени и стало смеркаться… Солнце заходило за горизонт…

Хроника №27

Centriaterra. South frontier. 6.10 P.M.

Окно неохотно открылось, в полупустое помещение ворвался тугой ветер, на такой высоте он был постоянным. Нарва выставила длинный ствол противотаковой винтовки в окно и посмотрела на окресности через электронный прицел. Вот они десять серебристых фигурки, идут по пустой улице в сторону цетнтра. Скоро на их пути будет станция монорельса, они сядут на пустой поезд, проедут до следующей остановки, активируют бомбу, выйдут из вагона, оставив бомбу, и бегом направятся в место эвакуации. Нарва поласкала перекрестием прицела солдата, шедшего ближе всех к бомбе. Палец чесался от желания спустить курок, но в этот раз все должно получиться иначе.

Она встала и подошла к начавшему приходить в себя солдату апокалиапсиса. Она перехватила его в восточной части города еще до того как там начались бои и волоком принесла его сюда. Солдат пришел в себя и зарычал, видя перед собой человека в армейской броне. Нарва подняла забрало шлема и посмотрела в глаза пленнику. Солдат апокалипсиса перестал рычать и замер, перестал моргать и дышать, через секунду он произнес:

- Я исполню твою волю, - с этими словами он начал подниматься с пола и оправлять свое снаряжение.

Нарва взвесила в руке штурмовое орудие и, прекрипив его на спину к броне, направилась в сторону скоросного лифта.

Centriaterra. South frontier. 6.13 P.M.

Мы шли по пустой улице южной части города довольно вольготно, здесь еще было безопасно и ожидать нападения не приходилось. Тем не менее мои солдаты были опытными вояками обстреляными в самых разных частях света и в самых разных ситуациях, поэтому они шли делая вид, что расслаблены, но на самом деле чутко следили за всем вокруг.

- Капитан, - шедшие в авангарде двое солдат остановились. Я увеличил сектор вида, который мне указал солдат и увидел солдата медленно шедшего на встречу. В руках у него был штурмовое орудие, а в фиуре читалась какая-то непредсказуемость. Солдаты вокруг насторожились и остановились.

До конца выполнения миссии оставалось сеемьнадцать минут…

Хроника № 26

Centriaterra. South frontier. 5.47 P.M.

- Мастер полковник, в Восточной части зафиксированы боестолкновения с противником! - отрапортировал адъютант.
- Значит они уже и до востока добрались… Как там эвакуация у нас продвигается? - спросил полковник, осматривая окресности города в бинокль, стоя у окна последнего этажа небоскреба, почти под самой крышей.
- Юг эвакуирован, Запад почти весь эвакуирован, Восток…на востоке эвакуация свернута из-за начала боев, там уничтожено два транспортных шатла с людьми, в Северной части бои… - адьютант, стоял за спиной полковника и все время махал рукой в воздухе, на ней была надета перчатка с сенсорами, а на голове у него красовался шлем с зеркальным забралом. Он получал и обрабатывал всю оперативную информацию с фронта.
- Противник втягивается в город, это хорошо, здесь то Зло и застрянет, - произнес мысли в слух полковник. За окном поднимались столбы дыма и клубы пыли, в воздухе шныряли истребители и десантные челноки, заходящее солнце украшало все это своими красными лучами. Скоро ночь и скоро начнеться настоящая мясорубка.

Уже почти год люди ведут лишь оборонительные бои с аримей апокалипсиса. Ни разу никто еще не атоковал их, просто потому что никто не знал куда нужно атокавать. Еще сложнее было сказать откуда пришло Зло в этот мир.

Centriaterra. Suburb. 6.01 P.M.
Дисантный челнок заходил по большой дуге к городу. Звено солдат Ока сидело в нопряженном ожидании высадки. Внутри челнока солдаты сидели вдоль бортов в специальных креслах, позволявших дисантироваться прямо ввоздухе, но сейчас они должны были приземлиться обычным способом, что бы выгрузить, то что стояло в середине прохода. Это был шар разером с пару футбольных мечей, укрепленный на специальной транспортной самоходной подставке. Поверхность шара была темно-зеленой и на ней мелким шрифтом белого цвета была нанесена инструкция по использованию и данные о производителе. Так непримечательно выглядела хронобомба. Я сидел и смотрел на нее, покручивая в руке активационный ключ. То что нес за собой взрыв этой штуки было очень непредсказуемо. К тому же все мои люди шли на верное самопожертвование.

- Ребята! Готовтесь на счет три я сажусь! - выкрикнул пилот челнока.
- Раз! - я напягся, убрал ключ в спец карман на бедре.
- Два! - солдаты взвели оружие.
- Три! - амортизаторы шасси челнока просели, но не смягчили удар о бетонную поверхность крыши одного из зданий.
Задняя стенка челнока резко отвалилась, сидевшие с краю солдаты высыпали нружу, осматривая местность и готовясь прикрывать груз. Я встал в позади солдат начавших выкатывать бомбу, которая весила болше чем казалось внешне. Мы высадились.

Челнок оторвался от земли, обдав солдат потоком горячего воздуха.

- Желаю удачи! - пропрощался пилот.
- Спасибо, - бросил я в ответ.

Содаты запустили двигатели самоходки бомбы и цепочкой стали спускаться с крыши вниз, им нужно было пройти пять кварталов….

Хроника № 25

Centriaterra. East frontier. 5.13 P.M.

Эвакуационный шатл едва вмещался на центральной площади Восточного района города. Подходы к нему перегородили несколько тяжелых танков и с полсотни тяжеловооруженных солдат. По улицам в сторону площади тянулись хаотичные потоки людей, они скапливались у оцепления шатла и пытались прорвать его.

- Прошу соблюдать спокойствие и порядок… - вещал через громкоговорители кто-то из солдат. Люди негодовали.
- Мы заберем всех! Встанте в очередь! - кричал офицер, стоявший на лобовой броне танка. Беженцев строили в колонну по двое и пропускали через узкую щель между осадными танками класса “Титан”. Машины высотой с двухэтажный дом и поистене титиначеским вооружением.

Люди активно сопротивлялись и спешили попасть на борт, толкались, нарушая очередь, недовольно выражали свои мысли по поводу стоявших здесь солдат.

- Лейтенант, у нас проблеммы, обнаружено вторжение воиск апокалипсиса на три часа от нас, где-то тристо метров, - сообщил пилот шатла.
Офицер стоявший на броне танка выругался и бросил в эфир:
- Альфа, выдвигайтесь по наводке, задержите этих уродов минут на пять!
- Есть! - послышался ответ и где-то на дальнем плане с оцепления снялась группа из десяти солдат и расталкивая толпу людей направилась в глубь города, их место тут же заняли другие солдаты.
- Грузимся еще десять минут и отходим! - сказал лейтеант в эфир и ста спускаться с брони танка.

Неожиданно где-то слева грохнул взрыв, земля содрогнулоас и метрах в стах левее площади огромный небоскреб начал поавно завальваться окутываясь огнем.
Люди в толпе вскипели, они разрушили очередь и уперлись в оцепление поднялся гвалт, началась давка. Но солдаты попрежниму пропускали только по двое в щель между танками.

- Предатели! Хотите скормить нас темным! - заорал кто-то из толпы. Эту мысль тут же подхватили и толпа заревела с новой силой.
Солдаты в оцеплении напряглись, взялись за руки и уперлись в бетон ногами. Их броня позволяла удерживать и что-то более стихийное чем толпа людей.

Кто-то из кричавших в толпе протолкнулся в первые ряды и вытащил из сумки шоковое ружье и с криком:
- Ща я вам покажу как людей убивать! - выстрелил в ближайшего солдата.
Разряд электричества в тяжелой броне перносится без особых осложнений, но солдат, которому он достался, бросил руки своих товарищей вывалившись из цепления, он отступил на пару шагов, вывел из-за спины свой крупнокалиберный пулемет и выстрелил одиночным в ответ. Стрелявшему в него мужчине оторвало пол тела, ошметки и кровь залили окружающих, поднялся визг и крик. Пуля не закончила своего путешествия на первой жертве, а прошила еще человек десять, отрывая руки, части тел, головы.

Со стороны рушащегося небоскреба в толпу вклинился отряд солдат апокалипсиса сея смерть и разрушения. Ему на перерез вышло пару солдат из оцепления, завязалась перестрелка и пуля выпущеная по мирным людям у КПП не произвела эффекта бесчеловечного обращения. ЕЕ просто не заметило большинство, озабоченное теперь своей защитой.

- Внимание вводная: снимайте оцпление, передислоцироваться на боевые позиции. Группа альфа потерпела поражение. Шатл отчаивает. Эвакуационные мероприятия завершены, все кто проявляет агрессию по отношению к армейским единицм считается врагом. Конец вводной, - холодным голосом произнес лейтенант в эфир и стал готовиться к бою.

На горизонте холодными вспышками обозначался новый фронт боевых действий…